«ЕС+3»: ОКНО ВОЗМОЖНОСТЕЙ ИЛИ ПОВОД ОТДАЛИТЬСЯ ОТ ТРАДИЦИОННЫХ ПАРТНЕРОВ

В активной стадии обсуждения находится идея создания формата «ЕС+3» с участием Брюсселя, Еревана, Баку и Анкары. Об этом сообщила Верховный представитель ЕС по вопросам расширения Марта Кос во время брифинга с министром иностранных дел РА А. Мирзояном в Брюсселе. Недостаток информации как из Брюсселя, так и Еревана вносит неопределенность и порождает подозрения. Попробуем, тем не менее, на основе логики региональных процессов дать предварительную оценку того, какие возможности и риски для Армении содержит заявленный формат.

Предположительно, его авторы замышляют его как механизм перевода региональной дипломатии из режима посткризисного урегулирования в режим сотрудничества под эгидой ЕС. При этом сразу бросается в глаза неинклюзивный характер формата, поскольку в нем отсутствуют Грузия и, вполне ожидаемо, Иран и Россия. Для региона, где коммуникации и безопасность тесно взаимосвязаны, такая селекция участников неизбежно порождает риски. Поэтому для Еревана важно не только то, «что он получит» от предлагаемого формата, но и «какой ценой» Армения будет участвовать в нем.

В чем интерес Армении?

● Выход из транспортного тупика: формат призван восстановить связи с Турцией и Азербайджаном, способствовать диверсификации маршрутов, сократить транзитные издержки по некоторым направлениям и расширить экономическую география страны. В публичных обсуждениях уже упоминаются TRIPP и проект восстановления железнодорожного сообщения Карс-Гюмри и сопутствующей логистической инфраструктуры.

● ЕС как арбитр: вовлечение Брюсселя воспринимается как возможность вписаться в более сбалансированную рамку взаимодействия с Баку и Анкарой — за счет присутствия внешнего игрока, заинтересованного в учреждении правил, процедур и обеспечении операционной предсказуемости.

● Публичный и инвестиционный эффект: Участие ЕС в проекте может повысить инвестиционную привлекательность инфраструктурных инициатив, а также обеспечить поддержку западных партнеров действующей власти РА через финансовые инструменты, экспертизу и публичную дипломатию.

Указанные обстоятельства весьма заманчивы для официального Еревана и побуждают его рассматривать создание «ЕС+3» как новое окно возможностей. Но важно понять, что «окно» является лишь фрагментом более масштабных и долгосрочных программ Брюсселя и Анкары. Поэтому реальный интерес Еревана должен быть обусловлен тем, какие стратегические цели преследуют ЕС и турецко-азербайджанский тандем и как они соотносятся с нашими национально-государственными приоритетами.

Вытеснение Грузии — стратегический сигнал

Очевидно, что неинклюзивная природа формата чревата серьезными рисками, и первый из них — создание новых разделительных линий в регионе. Это, прежде всего, возможное жесткое противопоставление интересов Армении и Грузии, что негативно скажется на двусторонних отношениях. Отсутствие Тбилиси в предлагаемой схеме является отражением острого кризиса в отношениях между Западом и нынешними властями Грузии, одной из главных причин которых стало решение правительства Грузии передать управление глубоководного порта Анаклия (Грузия) консорциуму с участием китайской компании China Communications Construction Company (CCCC).

На Западе этот шаг был расценен как установление Грузией стратегического партнерства с Китаем, да еще в такой чувствительной сфере, как управление ключевым узлом, являющимся частью межрегиональной транспортной инфраструктуры. Дальше включается уже не эмоциональная, а вполне рациональная логика геополитической конкуренции. В Вашингтоне и Брюсселе сочли, что присутствие китайских инвесторов и операторов в подобной инфраструктуре может иметь не только коммерческие, но и военно-стратегические последствия — особенно в Черноморском направлении, которое НАТО рассматривает как зону повышенной значимости. Ситуация усугубилась тем, что CCCC, как структура, связанная с военным ведомством КНР, внесена в санкционные списки США за деятельность в Южно-Китайском море. Дополнительное недовольство вызвали некоторые внутриполитические решения грузинских властей (в частности, закон об «иностранном влиянии»), которые в ЕС и США оцениваются как шаги против гражданского общества и демократии.

На этом фоне ЕС руководствуется логикой снижения рисков: если ключевая транспортная инфраструктура транзитной страны становится высокорисковой, то необходимо снизить зависимость от ее проблемного узла, которым, в данном случае, является порт Анаклия. Тем более, что такое решение синхронизируется с иным геополитическим проектом – TRIPP – с участием США, Азербайджана, Турции и Армении. Отсюда и вытекает основная гипотеза: формат «ЕС + Армения + Азербайджан + Турция» призван укрепить такую конфигурацию региональной связанности, которая максимально подорвет транзитную роль Грузии.

Транспортная диверсификация и парадокс уязвимости

Подобная логика создает для Армении парадокс. Естественное стремление страны выйти из транспортного тупика и диверсифицировать свои международные выходы совпадают с планами внешних сил, направленных на подрыв транзитного потенциала Грузии. И это в условиях, когда через территорию дружественной нам Грузии десятилетиями осуществляется подавляющая часть внешнеторгового оборота Армении – факт, демонстрирующий, что характер армяно-грузинских отношений для Армении обусловлен не конвенциональной логикой «добрососедства», а императивом экономического выживания. Отсюда – вывод: политика Еревана, которую Тбилиси воспримет не как диверсификацию транспортных путей, а как участие в стратегическом ослаблении транзитной роли Грузии, несет в себе большие риски для Армении. Не исключено, что цена возможного ухудшения отношений с Тбилиси для Еревана окажется выше ожидамеых от эксплуатации «нового» коридора выгод. Неконтролируемые риски поставят под угрозу важнейший фактор стабильности на Южном Кавказе – армяно-грузинскоe стратегическоe партнерствo.

Исключение Ирана и России

Для Армении Иран является стратегическим партнером и важным фактором инфраструктурной связанности и энергетической безопасности. Проект в Тегеране будет воспринят крайне болезненно — как попытка намеренного обхода Ирана или сдерживания его политики, особенно на фоне уже озвученной Ираном оценки TRIPP.

Участие Армении в «ЕС+3» Москва воспримет как новое проявление политики вытеснения ее из региональных коммуникационных систем. В условиях напряженных отношений Россия-ЕС это может побудить Москву к ответным шагам.

Таким образом, исключение Грузии, Ирана и России из предлагаемого формата со стороны Брюсселя — это попытка сформировать такую рамку региональной связанности, которая исключает участие нежелательных для него игроков. В этом случае Армения может оказаться на линии столкновения силовых центров без предоставленных авторами и спонсорами нового евроатлантического проекта институциональных гарантий безопасности.

Дисбаланс сил и возможные последствия

Если абстрагироваться от мнений и интересов «нежелательной» для Брюсселя тройки, то один лишь неоспоримый факт, что Армения является самой слабой стороной в четырехугольнике «ЕС + Турция + Азербайджан + Армения», может создать для нас проблемы, поскольку Ереван будет вынужден подчинить свои интересы «большим стратегиям» (grand strategies) Брюсселя и Анкары. Как следствие, развитие транспортной инфраструктуры может стать источником новой уязвимости и трансформировать вопросы связанности в проблемы безопасности. Без четких правил, механизмов контроля и закрепленных на международном уровне гарантий транспортные решения могут стать источником нестабильности, а не развития. Инициатива ЕС воспроизводит логику жесткой конкуренции крупных силовых центров и способствует созданию узких коалиций, а не инклюзивных структур. Нельзя исключать, что обещанная связанность для Армении при определенных обстоятельствах может привести к «новой» изоляции и вассальной зависимости от турецко-азербайджанского альянса. Стремление разорвать транспортную блокаду через предлагаемый формат может поставить нашу страну перед известной в международных отношениях дилеммой «вовлечения» (entrapment) или «брошенности» (abandonment) — оказаться втянутой в жесткую геополитическую конкуренцию других стран и блоков или в момент нужды остаться в одиночестве и быть брошенной.

Помощь в 15 млн евро и «ЕС+3» как элементы одной стратегии

Определенные вопросы возникают и в связи с решением ЕС выделить властям Армении помощь в размере 15 млн евро сразу же после заявления об инициативе «ЕС+3». Согласно заявлению, финансовые средства должны быть направлены на защиту Армении от так называемых «гибридных угроз» накануне предстоящих парламентских выборов. Подобное совпадение не случайность, а выражение логики Брюсселя. Эту «помощь» можно интерпретировать как политический сигнал и своего рода страховку для официального Еревана: ЕС проявляет рвение для вмешательства в предстоящие выборы и фанатичную поддержку действующей власти.

Было бы наивно рассматривать такую позицию исключительно в тактическом плане. Программы содействия демократическим институтам и избирательным процессам являются традиционным инструментарием ЕС в рамках Восточного партнерства. Поэтому финансовая помощь ЕС властям Армении и инициатива «ЕС+3» являются взаимодополняющими элементами региональной стратегии Брюсселя. В результате ЕС втянет Армению как в свою орбиту, так и в геополитическое противостояние с нежелательными для себя региональными акторами. То, что ЕС взамен своей помощи ожидает от своих восточных партнеров определенных «услуг» для продвижения своих геополитических программ, свидетельствует печальный опыт Грузии. Отсюда вытекает и долг нынешней власти РА — встать выше узкопартийных интересов и всесторонне оценить, является ли предлагаемый Брюсселем формат возможностью расширения суверенного маневра Армении или это уловка для ее втягивания в растущую конкуренцию между геополитическими полюсами.

Армен Мартиросян

Депутат Верховного Совета РА (1990-95 гг.)

Депутат Национального Собрания РА (1995-99 гг.)

Чрезвычайный и полномочный посол РА