Конфискация без подотчетности: антикоррупционная политика или перераспределение собственности?
Сразу после выборов процесс политически мотивированной конфискации частной собственности в стране получил новый импульс. Правительство обосновывает свои действия необходимостью вернуть обществу имущество незаконного происхождения и защитить общественные интересы.
Однако показательно, что эта политика вновь применяется исключительно в отношении влиятельных политических оппонентов. Такая избирательность ставит принципиальный вопрос: действительно ли речь идет об антикоррупционной политике или о политически мотивированной расправе посредством перераспределения собственности? Происходящее формирует обоснованное общественное восприятие избирательного правосудия.
В результате этих мер правительство берет на себя функции хозяйствующего субъекта, устанавливая контроль над предприятиями в различных секторах экономики, связанными со значительными финансовыми потоками. Однако передача актива в государственную собственность сама по себе не гарантирует эффективного управления и не устраняет коррупционные риски. Она лишь меняет среду, в которой эти риски возникают и воспроизводятся.
Возникла ситуация, при которой правительство одновременно выступает собственником, регулятором и органом, принимающим управленческие решения в отношении перешедших под его контроль предприятий. В отсутствие профессиональных управляющих, независимых советов директоров, а также прозрачных и основанных на профессиональных качествах процедур назначения руководителей возникает очевидный конфликт интересов. Последствия неэффективного управления могут компенсироваться за счет бюджетных средств или повышения тарифов, тогда как коммерчески необоснованные либо продиктованные политическими мотивами решения могут оправдываться пустой риторикой о «стратегических» и «социальных» задачах.
Такая практика противоречит Руководящим принципам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) по корпоративному управлению государственными предприятиями 2024 года. Они требуют четкого разграничения функции государства как собственника и его функций по регулированию рынка и формированию политики, предоставления государственным предприятиям операционной самостоятельности, а также формирования их советов на основе профессиональных, меритократических и прозрачных процедур. ОЭСР подчеркивает, что совмещение ролей регулятора, собственника и участника рынка создает конфликт интересов и нарушает равные условия конкуренции.
Опыт Армении в сфере государственного управления коммерческими активами не дает оснований для оптимизма. Наиболее наглядным предостережением служит судьба печально известного ANIF, все публичные вопросы и обсуждения вокруг которого так и остались «гласом вопиющего в пустыне». На протяжении многих лет этот государственный фонд действовал без четкого мандата, механизмов подотчетности и показателей эффективности.
В 2024 году, после исчезновения огромных объемов государственных средств, правительство Армении приняло решение прекратить деятельность ANIF и ликвидировать фонд. Правительство не только не отчиталось о крахе собственной «стратегической инициативы», но и возложило все финансовое бремя этого провала на государственный бюджет, то есть на налогоплательщиков.
Обществу так и не был представлен исчерпывающий отчет о том, какие управленческие решения привели к провалу, кто нес за них персональную ответственность и какие институциональные изменения необходимы в системе управления государственными активами, чтобы исключить повторение подобных проблем. Отсутствие ответов на эти и другие важные вопросы позволяет заключить, что ликвидация ANIF была призвана замять дело и скрыть его следы, не сделав необходимых правовых и политических выводов.
Отсутствие подотчетности и прозрачности относится к числу ключевых проблем управления активами, конфискованными и переданными государству. Во-первых, в Армении отсутствует единый публичный реестр активов, переданных в государственную собственность. Неясно и то, почему управляющие назначаются по принципу политической принадлежности, а не на основе профессиональной компетентности и заслуг, какие цели перед ними ставятся и по каким критериям оценивается их работа.
Не менее тревожно отсутствие сопоставимых данных о стоимости актива на момент передачи и после периода государственного управления, о полученных доходах и понесенных бюджетных расходах, а также об обязательствах, закупках, крупных контрагентах и сделках со связанными сторонами.
Неясно даже, продолжает ли конкретное предприятие работать и какие решения принимаются от имени государства — точнее, налогоплательщика. В таких условиях заявления о «восстановлении справедливости» или «стратегической значимости» активов превращаются в лозунги, скрывающие управленческие провалы, непрозрачные решения и злоупотребления.
Согласно Руководящим принципам ОЭСР, государственные предприятия должны соблюдать те же высокие стандарты бухгалтерского учета, раскрытия информации, комплаенса и аудита, что и публичные компании. Их финансовая отчетность должна ежегодно проверяться независимым аудитором. Государственный надзор или государственный аудит не могут заменить внешний аудит.
Для снижения описанных выше рисков одних лишь правовых оснований для конфискации недостаточно. По каждому предприятию, переданному государству, власти должны публично раскрывать его текущий статус и оценочную стоимость, сведения об управляющих, цели управления им как общественной собственностью, финансовые результаты, объем государственной поддержки, а также предполагаемый сценарий дальнейшего распоряжения — сохранение в государственной собственности, передачу специализированному оператору или приватизацию на открытом конкурсе.
Финансовая отчетность и результаты аудита эффективности должны публиковаться регулярно, а не только после скандала или ликвидации. В противном случае отсутствие информации не позволяет ни оценить обоснованность принятых решений, ни проанализировать эффективность управления конфискованными активами.
Таким образом, главный вопрос заключается не в том, сколько имущества конфисковало правительство, а в том, насколько оно сохранило и увеличило его стоимость, обеспечило профессиональное и подотчетное управление и создало измеримую общественную пользу.
Основными гарантиями против превращения национализированных предприятий в источники политической ренты являются заранее определенные и публично раскрытые цели управления, профессиональное руководство, независимый аудит, прозрачность и неотвратимость персональной ответственности в случае недостижения установленных показателей экономической деятельности.
Армен Мартиросян
Депутат Верховного Совета и Национального Собрания РА (1990–1999 гг.)
Чрезвычайный и полномочный посол РА
