МОДЕРНИЗАЦИЯ БЕЗ ГРАЖДАНИНА
1. Государство без гражданина
Выборы, состоявшиеся 7 июня, вновь поставили многих армянских избирателей перед отсутствием реальной политической альтернативы, с чем они, пусть и неохотно, предпочли смириться. Важнейший политический процесс страны в очередной раз выявил не только хроническую слабость политической конкуренции и институциональных гарантий. Выборы показали, что Армения не является современным государством.
Современное государство определяется не количеством отремонтированных школ и протяженностью построенных дорог, не масштабом цифровизации услуг и не увеличением социальных программ, особенно если этот рост становится заметным лишь в предвыборный период. Подобные изменения свидетельствуют об инфраструктурной и административной модернизации, однако сами по себе еще не означают качественной трансформации государства. Наличие рынка, частного сектора, инвестиций, банков и различных услуг является необходимым, но недостаточным условием «нормальности» в ее западном понимании, к которому навязчиво апеллирует власть, воспроизведенная последними выборами. Страна, в которой по сути нет независимой судебной системы, парламента, формируемого в результате действительно конкурентных выборов, а также действенных механизмов парламентского контроля над бюджетными расходами, армией, полицией и спецслужбами, не может считаться современным государством. В подлинно современном государстве предоставляемые им услуги рассматриваются не как милость власти, а как форму реализации неотчуждаемых прав граждан. Оно видит в гражданине не подданного, которому что-либо дозволяется, а ответственного участника политического сообщества, обладающего правом требовать, оспаривать и контролировать.
Армянское государство в очередной раз не смогло утвердить представление о том, что граждане являются соавторами государственности и участниками ее развития, а их требование большей подотчетности и активного участия является не угрозой демократической стабильности, а необходимым условием ее укрепления.
На протяжении десятилетий государство строит демократические институты и механизмы, одновременно опасаясь того гражданина, которого эти институты призваны сформировать. Оно стремится иметь современные университеты, но вместо того, чтобы воспитывать критическое мышление и поощрять академическую свободу, увольняет инакомыслящих преподавателей. Оно хочет иметь суды, но не правосудие; судебную систему, но не арбитра между властью и гражданином. Ему нужен парламент как источник легитимности, но не как самостоятельный орган народного представительства и контроля над исполнительной властью. Оно признает выборы как процедуру утверждения власти, но не как инструмент ее подотчетности гражданам и сменяемости. Оно хочет иметь общество, но не гражданина; население, но не политическое сообщество.
Каждый, кто ведет себя не как «благодарный» получатель государственных услуг, а как носитель неотчуждаемых прав, воспринимается системой как нарушитель порядка, субъект, угрожающий «стабильности» и претендующий на полномочие, которое в нашей политической культуре считается исключительной монополией власти. Стремление предъявить требование законности, участия и уважения человеческого достоинства не как просьбу, обращенную к власти, а как право гражданина вызывает яростную реакцию высокопоставленных чиновников и властных пропагандистов. Запускается механизм усмирения «самозванцев» и «предателей», с помощью которого власть пытается контролировать, ограничивать и нейтрализовать тех, кто претендует на участие в формировании национальной воли: политических и общественных деятелей, журналистов, судей, интеллектуалов и просто граждан с активной жизненной позицией.
Особую тревогу вызывает происходящая на наших глазах политическая деградация, которая уже перестала беспокоить общество. Она воспринимается как цена стабильности, как неизбежный «побочный эффект» сложной геополитической ситуации, как меньшее из зол. Да, институты слабы, но сейчас не время требовать большего. Да, суды не независимы, но так было и раньше. Да, политические лидеры циничны, плюют в лицо гражданину с заломленными руками и публично допускают откровенную брань, но зато обещают мир. Да, результат выборов противоречив, но альтернатива хуже. Да, права нарушаются, но государство должно быть «сильным». Так общество постепенно отказывается не только от сопротивления, но и от чувства гражданского достоинства — от способности воспринимать свои права как основу гражданской субъектности.
Особенности развития Республики Армения — Спитакское землетрясение 1988 года, социально-политические потрясения, войны и национальная катастрофа 2020-23гг. — способствовали формированию в общественном сознании представления о государстве как о самодостаточной ценности, перед которой интересы общества и отдельного человека рассматриваются как вторичные.
В последние годы укоренилясь традиция крайней персонификации государства, которая вытекает из самой природы власти и воспроизводит ее. В подобной системе представители режима ориентируются не на гражданина, институты, нормы и процедуры, а на лидера, от которого зависит не только их личное благополучие, но и устойчивость построенных ими патронажных сетей.
Требование общественного участия, являющееся важным элементом гражданской культуры развитых обществ, в Армении никогда не занимало значимого места в системе общественных приоритетов. Традиционно ожидания от государства сводились не к требованию участия и подотчетности, а к тому, чтобы оно жестко не вмешивалось в частное пространство человека. Обратной стороной такой позиции стало добровольное отчуждение от участия в государственных делах, выражающееся не только в электоральной пассивности, но и в глубоком скепсисе относительно возможности гражданского влияния на власть.
2. Выборы без подотчетности
Западные политические деятели и эксперты, исходя из соображений геополитической целесообразности, избегают признания авторитарного характера нынешнего режима в Армении. Их отношение к нашей стране сегодня определяется не столько зрелостью ее институтов, сколько ролью Армении в стратегическом противостоянии Запада с Россией.
Тем не менее, если во внешних оценках преобладает фактор геополитической целесообразности, то для понимания механизма воспроизводства власти внутри страны необходимо рассмотреть, как армянский избиратель воспринимает значение выборов. В демократических обществах выборы прежде всего функционируют как механизм подотчетности: гражданин оценивает результаты деятельности власти и в зависимости от этого либо подтверждает ее мандат на управление, либо лишает ее этого мандата. Таким образом, избиратель выступает в роли аудитора публичной власти, задавая простой вопрос: что произошло в сфере безопасности, благосостояния, свобод и прав за время правления данной власти?
Однако в политической практике Армении выборы преимущественно выполняют иную функцию. Вместо того чтобы быть механизмом подотчетности, они превратились в инструмент воспроизводства и укрепления лояльности и сложившихся сетей влияния. Для значительной части общества политика определяется не столько конкуренцией программ и идей, сколько противостоянием личностей, сетей влияния и патронажных отношений. В такой системе избиратель выступает не как субъект, оценивающий результаты деятельности власти, а как член «племени», поддерживающий своих и отвергающий чужих.
Следствием подобной логики является существенное ослабление демократических механизмов контроля и подотчётности власти. Когда голосование становится выражением групповой принадлежности, а не оценкой деятельности власти, выборы перестают выполнять свою демократическую функцию и служат воспроизводству сложившихся неформальных сетей влияния. Поэтому после состоявшихся выборов армянскому избирателю важно ответить на следующий вопрос: является ли он носителем узкогрупповой лояльности или гражданином, оцениваяющим власть по результатам ее деятельности?
Проблематика состоявшихся выборов не ограничивается подсчетом голосов. Они показали, что армянское общество все еще находится в состоянии, при котором гражданин редко воспринимает себя как источник власти. Пока права воспринимаются как уступка, дарованная властью, общественное и политическое участие — как риск, а минимальное пространство гражданской автономии — как достаточная свобода, выборы будут служить не механизмом подотчетности и сменяемости власти, а воспроизводству власти и укреплению порочной системы.
Главный вопрос состоит не в том, каким образом власть обеспечила свое воспроизводство, а в том, что необходимо сделать, чтобы власть, пользуясь формулировкой 16-го президента США Авраама Линкольна, действительно была властью, исходящей от народа, подотчетной народу и служащей народу.
АРМЕН МАРТИРОСЯН
Депутат Верховного Совета РА (1990-95гг.)
Депутат Национального Собрания РА (1995-99гг.)
Чрезвычайный и полномочный посол РА
